Женский журнал

Боги смерти в мифологии

Доклад на конф. «Метафизика искусства -IX. Философия предельных вопросов» в рамках Дней философии в Санкт-Петербурге-2012

Смерть — один из важнейших архетипов мировой мифологии, и в самой идее смерти много мифологического. Во всех развитых мифологиях мы находим сходный образ подземного мира, который рисуется как невидимое царство смерти (греч. Аид: «невидимый»). Столь популярное представление о том, чего никто никогда не видел, сформировали ритуалы похорон, позволившее придать смерти некий образ: обряды, фиксируемые уже у неандертальцев, у которых их перенял человек современного физического типа.

Экскурс в древнейшую историю показывает, что и обряды, и страх смерти связаны с опасением мертвых – которого изначально не было, и умершего не хоронили: к нему продолжали относиться как к равноправному члену племени и клали рядом с ним причитающуюся ему еду1. Но потом люди осознали, что трупы могут распространять болезни (неслучайно и в мифологии боги смерти часто заведуют болезнями: например, аккадский бог Эрра или китайская Си-ван-му). И забота общества о своих членах приняла характер погребений. Похоронам стали сопутствовать ритуалы, которые не только выражали внимание к умершему, желание его направить и утешить2, но, как показывают и современные обряды первобытных племен, убеждали покойников не возвращаться к живым, а оставаться в иной, их собственной реальности. Так создавался образ особой «страны без возврата» (так называлось царство смерти у древних шумеров: кур-ну-ги).

Страх заставлял закопать умерших глубже в землю или завалить камнями; к этому восходит обычай класть на могилу тяжелый камень-монолит. Такой камень запирал вход в царство теней Орка у римлян, и раз в год его отодвигали в сторону, чтобы духи умерших выходили на землю и пользовались приношениями близких. Хотя потом, наполнившись семантикой смерти как свершения судьбы, камень, как нечто незыблемое, стал символизировать неумирающую память о человеке. А обычай кормить мертвых сохранился до наших дней, приняв характер ритуала: их приглашают на пиршество несколько раз в год, чтобы в остальное время они не беспокоили живых.

Поскольку ритуалы похорон часто были связаны с огнём и водой (например, умершего клали на ладью и поджигали её), сформировался устойчивый образ реки, нередко огненной и отделяющей царство смерти от мира живых (индийская река Вайтарани, наполненная кипятком и пеплом; Стикс и огненный поток Флегетон окружают Аид греков и т.д.). Образ огненного ада (слав. пекло) восходит к этим представлениям.

В древнейших архетипах мировой мифологии (устойчивых образах, влияющих, согласно К.Г. Юнгу, на наше подсознание и, как показывают дальнейшие исследования3, на наши идеи тоже; их генетическая классификация представлена в диссертации автора4), можно выделить ряд изначальных отношений к смерти, проецирующихся и на современное её понимание и философские идеи танатологии.

1) Смерть как органичное продолжение земного существования или продолжение с негативной коннотацией.

2) Смерть как свершение судьбы.

3) Смерть как испытание, проверка в экстремальных обстоятельствах, побуждающая проявить волевую (физическую и моральную) состоятельность личности.

4) Смерть как исцеление и преображение — истина всеобщей трансформации, присущей самой жизни, и фактор её развития. Такое представление подкрепляет семантика неисчерпаемого потенциала, скрытого в царстве смерти, который может быть направлен на преобразование жизни.

Первые два древнейших архетипических отношения рациональны и нейтральны в эмоциональном смысле. Вторые содержат активное эмоциональное отношение, небезразличие к смерти, поскольку сами страстные эмоции содержит потенциал для преобразования, которого требует более новое отношение к смерти в мифологии и мировых религиях. Рассмотрим эти виды архетипических отношений и их современное преломление.

1. В первом смерть мыслится продолжением жизни в несколько ином качестве или её зеркальным отражением. Древние ориентировали могилы по сторонам света, и это показывает, что подземный мир мыслился продолжением этого. Такое отношение проявлено в мифах примитивных племен, где умершие продолжают жить в более или менее плодородных охотничьих угодьях, в зависимости от своей земной жизни. Оно сохранилось в Китае, где до сих пор распространены ритуалы сжигания бумажных денег и даже бумажных машин для поддержания загробного благополучия умершего.

В современном мире отражением этого архетипа являются идеи о том, что смерть – не конец, а естественный переход внутри самой жизни. В последнее время общественное мнение всё более стало склоняться к такому восприятию смерти. Причина этого — не столько распространение мистики, сколько органическая потребность сделать смерть более доступной — после того, как в технократическом мире она оказалась загнанной на периферию культуры (что неоднократно отмечалось исследователями5), и традиции общения с миром умерших оказались прерваны. Всё более очевидно, что этот мир существует как культурная реальность памяти о прошлом и людях, послуживших опорой для становления и восприятия мира живыми. Реальность умерших поэтому имеет как интимно-личностное, так и общекультурное значение. Это мир, который служит фундаментом настоящего, поэтому вопрос о методах правильной внутренней связи с ним всегда останется открытым.

Кроме того, экологические тенденции современного мышления требуют некоей непрерывности восприятия мира природы и мира культуры и цивилизации. Разрыв здесь означал бы не только возможность утраты семейной и культурной преемственности, отсылающей к варварству, но и природной естественности отношений, разрушающей существо человека и ведущей к психофизическим нарушениям и болезням.

Представление о мире мертвых как аналогии мира живых – наиболее древнее. Оно развивает представление о смерти, как закреплении своей земли за своим родом, что символизирует образ похороненного в ней первопредка. Хороня в земле умерших, люди фиксировали представление о предках, своем роде и территории, и через это о себе самих (что не потеряло своего смысла и в наши дни — так Б.В. Марков делает вывод, что культ покойных связывает современников с духом предков и способствует сохранению родины6). И это отношение становится основой самоопределения — отчего мировые религии часто апеллируют к смерти как точке отсчёта для самопознания человека.

Такое отношение к миру умерших носит нейтральный характер, хотя подземный мир получает устойчивую негативную коннотацию в связи с рассмотренной выше семантикой болезней и разрушения. (Например, в поверьях индейцев гуронов загробный мир изобилует охотничьими угодьями и рыбой, но души там стонут день и ночь. Аналогично в подземной Туонеле финнов в лесах водятся животные, луга, поля и пашни дают всходы, но всё имеет неприглядный вид: леса темны, звери страшны, а вместо хлеба из земли растут змеиные зубы.)

2. Представление о смерти как точке отсчета для осмысления земного существования развивает идею смерти как свершения судьбы. Начиная с мифологии шумеров, увидеть свою судьбу, незримо сопровождающую человека всю жизнь, означает умереть: шумерская персонификация судьбы Намтар являлась человеку в час кончины, как посол богини смерти Эрешкигаль. Этот образ изначально раскрывал ту простую мысль, что в момент смерти человек становится тождественен своей судьбе, исполнив её до конца.

В современных легендах массового сознания мы находим отголоски глубоко укоренившегося представления, что встреча с самим собой (своим двойником) предвещает смерть — и встреча с судьбой как неизбежностью имеет негативный оттенок. Однако в целом в мифологии и последующей культуре смерть как предел и свершение судьбы начинает мыслиться позитивно — как её вершина и пик самореализации личности. Нередко естественная вершина судьбы героя — его смерть (вспомним, например, Геракла, смерть которого становится ступенью к его вознесению на небеса, или германского Сигурда, ценою жизни победившего дракона).

Позитив отношения героев к смерти в том, что они осуществляют неизбежное всею внутренней силой своей личности, выкристаллизовывающейся в их борьбе; утверждая общечеловеческий идеал, личность обретает бессмертие и тем преодолевает смерть, делая шаг от неизбежности к свободе.

Такая позиция особенно заметна в христианских культурах, можно её найти и у стоиков. Смерть здесь выступает ключевым моментом для раскрывая идеи реализации свободы, которую ближе к нашему времени развивает экзистенционализм (А. Камю в «Мифе о Сизифе» и «Человеке бунтующем» или Ж.П. Сартр). Преодолеваемая свободной личностью, смерть обращается в ничто и лишается позитивного собственного содержания (наследия предков и т.п., проявленного в первом отношении), она только оттеняет жизнь в её симинутности. В этом смысле «выдвинутость в ничто» выступает как подлинное бытие у М. Хайдеггера; и переживание близости смерти в пограничных состояниях мыслится как путь познания истины в экзистенционализме (К. Ясперс и др.). Надо заметить, экзистенциальный подход здесь не нов — иллюстрацией этого может служить народная мудрость в виде, например, арабской пословицы: «Люди просыпаются всю жизнь, а пробуждаются только когда умирают».

3. Постольку, поскольку личность осуществляет героический архетип, она не боится смерти. Она выносит себя за рамки предопределённости судьбы рода: и её посмертная судьба в мифах мыслится иной. Неслучайно в мифах доблестная смерть в бою ставится выше обычной: если в германской мифологии умершие своей смертью отправлялись в мрачное царство Хель, то убитые в бою попадали в Вальхаллу, светлый рай Одина. Никарагуанцы считали, что люди, умирающие дома, отправляются в преисподнюю, а убитые на войне идут на восток служить богам. Также и для ацтеков на небо попадали воины, убитые в бою, пленники, принесенные в жертву, и женщины, умершие при родах.

Смерть таким образом предстает как испытание и проверка в экстремальной ситуации, пробуждающая все силы человека — с которого спрашивается его волевая, физическая и позднее нравственная состоятельность.

Ещё ярче демонстрируют эту идею образы загробных судилищ. Так, в литовской мифологии змей Визунас препятствует умершему взойти на гору, где бог вершит свой суд; в Новой Зеландии умерший должен проскользнуть в узкий проход между двумя демонами; у арабских мистиков землю и рай соединяет мост тоньше волоса, по которому может пройти лишь праведник, чтобы не низвергнуться в ад и т.д.

Требование борьбы и ратования за идеал, которое было отличительной чертой достоянием героев, с развитием нравственных понятий становится достоянием каждого. И мифология демонстрирует это в более новом отношении к смерти, которое предполагает посмертную оценку, что и отражают образы загробного суда, такие как моральный суд Осириса, взвешивающего души — и в Египте любой умерший уподоблялся Осирису. В таких образах манифестируется идея, что смерть требует проявления сознательности, силы воли и достоинства человека.

Давая смерти такую характеристику и проецируя её на современный мир, можно вспомнить героическое мировоззрение времен Великой Отечественной и в целом II Мировой войны. Однако этот архетип становится всё более актуальным и в современных условиях, когда люди всё реже переживают так называемую «естественную» и лёгкую смерть, а всё чаще умирают от болезней. Духовное требование того, чтобы смерть была сознательной и проявляла достоинства человека, намеченное в мифологии и проявленное во всех мировых религиях, оказывается трудно выполнимым. Сопутствует ли моменту перехода ясное сознание человека, если он измучен болезнью? насколько ослабляют волю и разум лекарства? стала нормой смерть в больнице — не противоречит ли это архетипической связи умершего с родными и тем, что смерть доныне ощущается возвратом в родной дом? Игнорирование личности существующей системой медицины не дает осуществить героический архетип, преодолевающий смерть. И далее к умершему физически уже не относятся как к человеку, то есть считается, что с ним не нужно сколько-нибудь продолжать общаться и даже нельзя более находится рядом: ведь мы социально обязаны срочно вызвать похоронную команду, его тело уже не заслуживает уважения, как при жизни. Хотя в русском языке слово покойник имеет характеристики одушевленности (в винительном падеже мы говорим: вынесли покойника, в отличие от: вынесли труп), но похоже разница между покойником и трупом практически стерлась.

Возможно, в таких вопросах – наиболее актуальная проблематика танатологии в настоящий момент. Парадокс в том, что несмотря на развитие медицины, смерть перестала быть достойной, не говоря уже о том, что она утратила свой высокий духовный смысл, выставив на всеобщее обозрение только свою неприглядность. Искать пути того, как подготовить человека к достойной смерти в сознании — философская цель.

4. Итак, бог смерти, страшный своею разрушительной функцией, в мифах предстает испытателем жизни на прочность, губящим то, что не прошло проверки, но дающим силу остальному; судьей, испытывающий мужество и силу воли человека (так бог вулканов Тескатлипока индейцев разрушает земной рай Толлан, подстрекая его создателя Кецалькоатля нарушить установленные им же законы; он во сне испытывает мужество воинов и не уступившим ему дарует победу в земных боях). Почему же именно Смерть оказывается в роли такого судьи?

Подземный мир, откуда черпают силу роста растения, мыслится источником неистощимого потенциала: ведь он дает силы роста растениям, и в него уходит всё, что исчезло с лица земли. Отсюда образ неисчерпаемого богатства недр и самого бога смерти: семантика богатства в именах греческого Плутона, кельтского Пуйла, индийских подземных областей Патала, полных сокровищ; традиционное представление о плате богам подземного мира, типический образ подземных змеев, охраняющих клады, и связь бога смерти со скотом, который был для древних олицетворением множащегося богатства. (Здесь характерен образ противника громовержца в индоевропейском мифе с корнем wel: от которого произошли наши слова «великий» и «власть», как и имена славянского «скотьего бога» Велеса, балтийского Велса/Велняса, противника громовика-Перкунаса; индийского змея Вритры, сражавшегося с громовержцем Индрой, или греческого пастбища дух умерших: (В)елисейских полей7).

Таким образом, соприкосновение со Смертью по архетипической логике может дать ни с чем не сравнимую силу, богатство и власть, если только не разрушит — что отчасти подтверждает правоту экзистенциалистов.

Смерть выступает как зло в своём пассивном облике (застывшести, затора и преграды, как в центральном индоевропейском мифе о борьбе громовержца со змеем, который сковывает течение вод или похищает у громовержца стада (туч), не давая их живительной влаге пролиться на землю. Битва грозы и дождь, как её результат, знаменует победу сил жизни (роста растений) над сковывающим и останавливающим поток жизни хладом смерти. Запрудившему течение рек индийскому змею Вритре («затор, преграда»), разрубаемому громовержцем Индрой, подобен змей в мифологии майя, сражение с которым также призвано высвободить течение вод. Впоследствии этот мировой сюжет проецируется на борьбу добра и зла).

Однако активность смерти, разрушающей отжившее, накапливая потенциал для будущей регенерации, выступает как источник необходимой трансформации и потому фактор развития жизни. И в обозримой мифологии ближе к нашему времени смерть мыслится как максимально активный процесс, выявляющий динамику самой жизни, что подчеркивают мифологемы загробных судилищ.

Поскольку подземный мир ассоциируется с пробуждением скрытых сил, в мифах с ним соотносится целительство и регенерация. Так у кавказских нардов в царстве смерти Ел течёт река, воды которой исцеляют от всех недугов и даже оживляют мёртвых. В подземном мире обитает шумерский целитель Ниназу («господин врач»). Индийскому змею Вритре приписывается авторство медицинских трактатов; врачебному искусству обучает и египетский Осирис. А самый известный образ регенерации — греческий Феникс, возрождающийся на погребальном костре (сначала не птица, а старик, возвращающий себе молодость).

Мифологическая идея возрождения через смерть оказалась для человеческого ума настолько устойчивой и продуктивной, что ею проникнуты тысячелетние греческие мистерии, и она стала центральным сюжетом христианства. Духовная практика декларируется как процесс сознательного умирания не только в аскезе христианства, но и в современной йоге, и такое отношение окрашено позитивом идеи трансформации, чаяния перехода к состоянию покоя и блаженства.

Если вернуться к страху смерти, для древнейшего человека была страшна не его смерть, но смерть его рода, ибо в силу преемственности, поддерживаемой самим образом мира смерти, дух умершего предка продолжает жить в его роду (что способствует развитию идеи перерождения души). Однако смерть всего рода людей и сегодня предстает слишком абстрактной, чувственно плохо представимой и потому немыслимой (её невозможно ощутить, как невозможно ощутить сам конец нашего сознания и души). Поэтому и в мифологии, какой бы характер не носил конец человеческого мира, за ним обязательно следует его возрождение.

Страх смерти обрел более ощутимые формы вместе с развитием искусства убивать, связанного с охотой. Убийство родственников на охоте или благодаря вражде создавало особое отношение к смерти – не как к факту, но как к событию. Умерший своей смертью просто возвращался в лоно матери-природы, но убитый мог вернуться и отомстить. Это стимулировало развитие культа мертвых, окончательно сформировав образы мира смерти.

Совершенствование умения убивать развивало инстинкт разрушения, сделавший человека преобразователем. Он во многом превзошёл более древний инстинкт самосохранения: сохранения рода и родной природы. И эти два качества вступили между собой в конфликт, ставший причиной естественного страха людей перед тем, что они делают. Ощущение вины как сознание своей ответственности за содеянное заставило древних почитать убитого зверя, а впоследствии трансформировалось в понятие греха, обусловив эмоциональную близость понятий смерти, вины и раскаяния. Уже 150 тыс. лет назад люди просили прощения у природы, хороня шкуру и кости медведя, что предшествовало похоронам людей8. (Рудиментом почитания медведя остался образ русского бога нижнего мира Велеса («волосатого»), по гипотезе Б. Рыбакова символизировавшего сначала тушу мертвого зверя9.)

Так страх смерти развил понятия вины, греха и раскаяния, но как таковой, он никогда не является чем-то непреложным ни в древнейшем и в древнем мире, ни позднее, особенно в те времена, когда со смертью общаются, соблюдаются древние ритуалы по отношению к ней или формируются новые духовные традиции, делающие акцент на смерти как переходном состоянии.

Таким образом, архетипические отношения присутствуют в современном образе смерти, они продолжают питать его в произведениях искусства и литературы, религиозных и философских идеях. Выявляя ряд устойчивых отношений к смерти, архетипы мировой мифологии раскрывают один из методов понимания современных идей танатологии.

к другим философским статьям автора

Источник: https://astrolingua.ru/PHILOS/death_archetypes.htm

Бог смерти

Запрос «Бог смерти» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Западное описание Смерти как скелета, несущего косу

Боги смерти — божества различных религий, связанные со смертью: проводников душ, подземных божеств и богов загробных миров. Этот термин относится к божествам, которые либо собирают души умерших, либо господствуют над мёртвыми, а не тех богов, которые определяют момент смерти. Тем не менее, все эти виды будут включены в эту статью.

Во многих культурах Бог смерти включён в их мифологию и религию. Смерть, как и рождение, является одной из основных частей человеческой жизни, поэтому эти божества зачастую могут быть одними из самых важных божеств религии. В небольшом количестве религий с единственным сильным божеством, как источник вероисповедания, бог смерти — антагонистическое божество, против которого борется первичное божество. Соответствующий термин культа смерти чаще всего используется как унижающее слово, чтобы обвинить определённые группы в нравственно-отвратительных методах, которые не устанавливают ценности на человеческой жизни, или которые, кажется, прославляют смерть как нечто положительное само по себе. В отношении культов, содержащих элементы поклонения божествам смерти (преимущественно оккультного толка) иногда также применяется термин «танатолатрия».

Список богов смерти

Греческий Аид (у римлян Плуто́н)Миктлантекутли в мифологии ацтековТибетский Яма

Имя божества Культура / Религия
Грох Армянская мифология
Миктлантекутли Мифология ацтеков
Эрешкигаль Вавилонская мифология
Нергал Вавилонская мифология
Бабалу Айе (также известный как Омолу, Сонпонно, Обалую, Сакпана, Сакпата) Йоруба, афро-бразильские религиозные системы, такие как Умбанда, Сантерия и Кандомбле
Яма (индуизм), Яма (буддизм) Буддизм, индуизм, китайская мифология, Буддизм в Японии
Мара Буддизм
Мот Ханаан
Морриган Кельтская мифология
Анубис Древний Египет
Осирис Древний Египет
Туони Карело-финская мифология
Танатос Древняя Греция
Аид Древняя Греция
Гхид (также известная как Гуед), также Барон Самди (Барон суббота) Вуду
Огбунабали Мифология Игбо
Идзанами Японская мифология (Синтоизм)
Эмма Японская мифология
Синигами Фантастические произведения японского искусства
Хине-нуи-те-по Мифология маори
Апух Мифология майя
Санта Муэрте Мексика
Грим Рипер Северная Америка
Маржана (также известная как Морана, Морена, Мара) Славянская религия
Морс Древнеримская религия
Плутон Древнеримская религия
Оркус Древнеримская религия
Диспатер Древнеримская религия
Хель Германо-скандинавская мифология
Ангелы смерти Иудаизм и христианство. Широкий культ веры в загробную жизнь.
ангел Азраил Иудаизм и ислам

См. также

  • Смерть
  • Образ смерти
  • Ангел Смерти
  • Психопомп

Это заготовка статьи о смерти. Вы можете помочь проекту, дополнив её.

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%BE%D0%B3_%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B8

Want create site? Find Free WordPress Themes and plugins.

В разных религиях мира есть божества, которые непосредственно связаны со смертью. В одном случае — это проводники душ в другой мир, в другом — подземные божества и правители загробного мира, а в третьем — тот, кто забирал душу человека в момент смерти. Интересно, что все эти существа управляли мертвыми, но никак не определяли, сколько же человеку жить.
Для человека смерть, как и рождение, является важнейшей составляющей жизни. Именно поэтому боги смерти являются важной составляющей религии и мифологии, могущественными и властными. В некоторых культах верующие даже поклоняются им. О самых известных богах смерти и пойдет речь.

Аид и Танатос

Древнегреческая мифология известна многим. Бог подземного царства в ней — Аид, являлся братом самого Зевса. Ему после разделения мира досталось подземное царство, которое он и стережет. Проводником сюда является Гермес, который вообще довольно многогранное божество. Существовал у греков еще и бог умирания — Танатос. Но его другие обитатели Олимпа не особенно уважали, считая равнодушным к жертвам человека. Танатос являлся братом бога сна, Гипноса. Греки часто изображали смерть и сон рядом, как черного и белого юношей. У Танатоса в руках был погасший факел, символизирующий конец жизни.

Анубис и Осирис


Анубис для древних египтян считался проводником в мир умерших. Его изображали в виде человека с головой шакала. До появления культа Осириса именно Анубис являлся главным божеством Западного Египта. Осирис же являлся отцом этого проводника и царем загробного мира. Вместе со своим сыном он судил умерших. Анубис держал в своих руках весы Истины, на одну из чаш которых клали сердце человека, а на другую — перо богини Маат, символизирующее справедливость. Если сердце оказывалось таким же легким, то умерший попадал на прекрасные и плодоносный райские поля. В противном случае его пожирал чудовищный монстр Амат — лев с головой крокодила.

Хель


В мифологии древних скандинавов царством мертвых правила Хель. Она была дочерью хитрого бога Локи и огромной великанши Ангробды. В мифах рассказывается, что Хель унаследовала от своей матери высокий рост. Это была богиня наполовину темно-синей, а на половину — мертвенно бледной. Неслучайно ее еще называли Сине-белой Хель. Говорили, что бедра и ноги богини были покрыты трупными пятнами и оттого разлагались. Это было связано с тем, что смерть представлялась в виде скелета, на образ Хель переносились черты трупа. Ее царство является унылым местом, где холодно и темно. Считалось, что Хель получила власть над царством мертвых от Одина. Туда попадают все умершие, за исключением героев, забранных валькириями в Вальхаллу.

Идзанами

В синтоизме этой богине приписывают власть над творением и смертью. Вместе со своим мужем Идзанаги она создала землю и всех ее обитателей. После этого Идзанами родила нескольких других богов, которые смогли управлять миром. Вот только Кагуцути, бог огня, опалил свою мать, и та после тяжелой болезни отправилась в страну вечного мрака, Еми. Не помогли даже мольбы и слезы любимого. Но Идзанаги не смог жить без нее и отправился за любимой. Но во мраке он услышал голос жены, которая сказала ему, что уже поздно изменить что-либо. Тогда Идзанаги зажег факел, чтобы в последний раз посмотреть на любимую. Вместо нее он увидел чудовище, истекающее гнем и окруженное монстрами. Порождения тьма набросились на Идзанаги, тот еле успел бежать, закрыв проход в царство мертвых скалой.

Миктлантекутли

В Южной Америке царство мертвых и ее властелин изображались похожим в других культурах образом. У ацтеков богом загробного мира был Миктлантекутли, который выглядел, как окровавленный скелет или же просто человек с черепом на месте головы. Жуткий образ сопровождался стильными совиными перьями на голове и ожерельем из глаз людей на шее. Сопровождают бога летучая мышь, сова, паук и жена Миктлансиуатль. Ее изображали похожим образом, к тому же у нее была еще и юбка из гремучих змей. А живет пара в доме без окон, расположенном на дне Преисподней. Чтобы попасть к ним в гости, умершему приходилось проделывать четырехдневное путешествие. И путь был нелегким — между рушащимися горами, по пустыням, преодолевая ледяной ветер и спасаясь от змей и крокодилов. А на берегу подземной реки умерший встречал проводника в виде небольшой собачки с рубиновыми глазами. На своей спине она и перевозила души во владения Миктлантекутли. Покойник отдавал богу те дары, которые ему положили в могилу родные. По степени богатства подарков Миктлантекутли и определял, на какой уровень преисподней отправить новичка.

Источник: https://drevniebogi.ru/bogi-smerti-v-raznyih-kulturah-ch-1/

Имена богов смерти — Имена богинь смерти

Кали ( санскрит : काली: ), также она известна как Калика ( санскрит : कालिका) . Кали (Кала) в индуистской космологии означает «Черная тьма», также означает «Время» или «Смерть» (как Настало время). Таким образом, Кали является богиней времени и перемен. Различные Shakta Шакта, Тантрических верований, поклоняются ей как высшей реальности: (буквально «спасительница вселенной») — в значительной степени, Кали это доброжелательная богиня-мать.

Кали является женской формой Калы («черная, темная»). Кала в первую очередь означает «время», в честь того, что была первой, до сотворения самого света. Кали — это субъект «вне времени». Кали прочно ассоциируется с Шивой , и Shaivas получил мужскую Кала (эпитет Шивы), произошел от нее. Кали — Тьма, которая была до сотворения Света. В санскрит словаре, Shabdakalpadrum, говорится: कालः शिवः. तस्य पत्नीति — काली. калах śivaḥ. тасйа patnīti Кали — «Шива кала от его супруги Кали».

Другое название — Каларатри («черная ночь»), и Калика (относящихся ко времени). Имя Кали может быть использовано как имя собственное, или как описание цвета.

Ассоциация Кали с темнотой стоит, в отличие от ее супруга Шива , который проявляется после ее создания, и который символизирует все остальное творение после того, как было создано время.

Яма (индуизм). Яма — это не бог и не богиня: это божество в индуистской традиции.

Яма ( санскрит : यम) является владыкой смерти в индуизме (записано в Ведах) . Яма относится к раннему слою индо-иранской теологии. В ведической традиции Яма был первым смертным, кто умер и усмотрел путь к небесной обители. Таким образом, в силу старшинства он стал правителем усопших. В некоторых местах, однако, он уже рассматривается как бог смерти. Название Яма может дословно означать «близнец», а в некоторых мифах он (Яма) работает в паре с сестрой-близнецом Ями.

Яма содержит полную отчетность по действиям человека на земле, и на момент его смерти принимает решения, во что ему превратиться, в высший или низший организм: в зависимости от их действия на земле ( карма ). «Яма приходит в определенное время, и никто не может остановить его прихода и изменить сроки смерти».

Аид (ᾍδης), (Гадес)— Король подземного мира и Бог мертвых и скрытых богатств Земли. Его супруга — Персефона.

Аид и Персефона

Eго атрибуты — ключи Аида, шлем тьмы, и трехглавый пес Цербер. Визг совы был священным для него. Несмотря на то, что он являлся старшим братом Зевса, как хтонический (подземный) бог, он не входил в число олимпийцев. У него не было престола на Олимпе, но он очень известен как один из трех сыновей Кроноса — сын Кроноса и Реи.

Харон — перевозчик душ умерших в царство Аида

Название Плутон стало более распространенным в классический период афинской литературы. А его жена Прозерпина — богиня подземного царства. Так Аид и Персефона перекочевали в римскую мифологию — их имена Плутон и Прозерпина.

В славянской мифологии есть богиня Мара. Ее имя у различных славянских народов имеет варианты — Marzanna, Marzena, Морана, Морена, Мора. Она описывается как богиня смерти. Но это идея сезонной смерти и возрождения природы после зимы. «Мара» слово означает «призрак», «видение», «галлюцинация» . «Мора» от слова «Мор» — морить, умирать. Ее имя также связывают с колдовством и ночными видениями.

У славян сохранился народный обычай: в день весеннего равноденствия, в ознаменование окончания зимы, поджигать соломенное чучело Мары и пускать его по воде. Мара (Марена) — царица ночи, жена Кощея

Хель — богиня смерти и мира теней. В скандинавской мифологии, великанша Хель председательствует в царстве мертвых — «идти в царство Хель», значит умереть. Верховный бог Один посылает к ней тех, кто умирает от болезни или старости. Хель » с властью, как повелитель подземного мира».

Анубис — бог с головой шакала, связан с загробной жизнью в древней Египетской религии. Anubis — сын Нефтиды и бога Ра; Жена Анубиса — богиня Anput; Его дочь — богиня Kebechet . Имя Анубиса было вокализовано в египетских манускриптах как Анапа.
Шакал был тесно связан с кладбищами в Древнем Египте, так как это был мусорщик, который угрожал раскрыть человеческие тела и съесть их плоть. Характерный черный цвет Анубиса «не имеет отношения к шакалу , но с цветом гниющей плоти и с цветом черной почвы в долине Нила, символизирующей возрождение».

Его имена связаны с его погребальной ролью — он покровитель умерших и их могил. Он тот, кто находится в месте бальзамирования и связан с процессом мумификации. Анубис также посещает весы в загробной жизни во время «взвешивания сердца» на весах Истины. В Книге Мертвых Анубис показан как выполняющий измерения, которые определяют достоинства умершего.

Во времена фараонов и строительства пирамид, Анубис был самой важной фигурой мифологии — Бог мертвых, но во времена Среднего царства он был заменен на Осириса.
Когда появился культ Осириса и Исиды, бог Анубис потерял свое главенство, а стал проводником в царство мертвых.

Искусство мумификации


Осирис, а также Usiris; с египетского языка его имя по-разному транслитерировалось — Асар, Асари, Aser, Ausar, Ausir, Wesir, Usir, Usire или Ausare. Осирис — египетский бог, как правило, определяется как бог загробной жизни, подземного мира мертвых. Он был старшим сыном бога земли Геба и богини неба Телемы, был братом и мужем Исиды. Он классически изображается в виде человека с зеленой кожей и с бородой фараона; отличительной особенностью является ношение короны Атеф с двумя большими страусиными перьями по бокам, и в руках держит символические знаки. Исида иногда изображается как богиня с короной, охватывающей луну.

Как правителя мертвых Асара иногда называют «королем жизни» , так как Древние египтяне считали смерть благословенной, а мертвых «живыми». Культ Осириса (главного бога регенерации и повторного рождения) вызывал сильный интерес к концепции бессмертия.

Плутарх и другие отмечали, что жертвы Осирису были «мрачные, торжественные и скорбные …» (Исида и Осирис, 69), и что великий праздник тайны, отмечается в память о гибели бога, который, также как зерна посаженные в землю. «Смерть зерна и смерть бога одно и то же: зерновые отождествлялись с богом, который пришел с небес, чтобы быть хлебом, которым живет человек. Воскресение бога символизировало возрождение зерна» . Осирис воскрес из мертвых.

Индийские народы Северной Америки не имеют единой, унифицированной мифологии. Много различных племенных групп, каждая из которых имеет свою собственную теорию сотворения мира, появления первых людей, места человека во Вселенной, и жизни и дел богов и богинь. Однако, несмотря на огромное разнообразие мифических тем коренных американцев, в основе всех мифов лежит идея, что все духовные силы связаны с миром природы.

Индийские боги, богини, божества
Manitou — Верховный правитель и хозяин жизни
Agugux — Верховный бог и творец (Алеуты, Аляска)
Manibozho — Творец земли и смертных (Algonquin, Центральная Канада и северо-восток США)
Teoyaomqui — Бог мертвых воинов (Ацтеки, Центральная Мексика)

Источник: https://www.molodostivivat.ru/vozrast-molodosti/imena-bogov-i-bogin-smerti.html

Боги смерти в мифологии

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Пролистать наверх